Закрепление в статье 1 Конституции Республики Казахстан цели утверждения республики демократическим, светским, правовым и социальным государством выдвигает на первый план задачу формирования сильной, независимой судебной власти.
В правовом государстве суд должен быть авторитетным, властным, самостоятельным, подлинно независимым. В нем люди должны видеть не бюрократическое учреждение, а реального гаранта их прав, надежного защитника их интересов.
Вхождение Республики Казахстан в мировое сообщество в качестве независимого субъекта обусловило необходимость приведения действующего законодательства в соответствие с общепризнанными международными стандартами, в том числе и в отношении отправления правосудия, поскольку именно эта деятельность является индикатором демократизма и гуманизации любого общества.
Задача гуманизации уголовной политики вряд ли может быть достигнута, если в ходе реформ не будет создана эффективная и отвечающая современным стандартам модель уголовно-процессуальной системы. В противном случае многие механизмы либерализации уголовного правоприменения (альтернативы уголовному преследованию, альтернативные меры пресечения, альтернативные санкции) просто не удастся адекватно «вписать» в структуру уголовной юстиции – они останутся для нее «инородным телом». Уголовно-процессуальная система должна быть рациональной, устойчивой и сбалансированной, чтобы успешно освоить меры, специально направленные на гуманизацию уголовной политики.
В этой связи необходимо разграничить три фундаментальные функции: полицейскую, прокурорскую и судебную, а главное — определить объем процессуальных полномочий каждой из них, ограничить их компетенции друг от друга. Это особенно важно для досудебных стадий уголовного процесса. В настоящий момент данные функции оказались в определенной степени смешанными.
Последние изменения в сфере уголовно-процессуального закона в западно-европейских странах в большинстве своем направлены на конвергенцию континентальной и англо-американской процессуальных моделей, а точнее – на последовательное развитие принципа состязательности на досудебных стадиях процесса.
Последовательное развитие данного принципа в казахстанском законодательстве видится именно в разграничении функций полиции, прокуратуры и суда.
Так, полиция является представителем одного из тех подразделений исполнительной власти, в обязанности которых входит силовое поддержание общественного порядка, которое должно сводиться в уголовном процессе исключительно к пресечению преступной деятельности и квалифицированному собиранию доказательственных сведений о гипотетических преступлениях.
При этом только при выполнении первой из названных функций полиция вправе ограничивать на очень непродолжительное время, исчисляемое часами, конституционные права личности на свободу. При собирании доказательств такого права у полиции уже нет.
В такой ситуации становится ясно, что уголовно-процессуальная деятельность полиции может быть эффективной и безопасной для добропорядочных граждан только в том случае, когда она введена в жесткие функциональные рамки, сопряженные с отсутствием у полиции следующих прав и полномочий:
— права самостоятельно применять любые формы ограничения свободы, или, иначе говоря, «меры процессуального принуждения», кроме кратковременного полицейского задержания, исчисляемого часами, в том числе и разрешения вопроса о применении альтернативных видов мер пресечения;
— права самостоятельно производить следственные и подобные им действия по собиранию доказательственной или любой иной информации, сопряженные с ограничением конституционных прав и свобод личности, таких как неприкосновенность жилища, тайна на частную жизнь, личную и семейную тайну, тайну личных вкладов и сбережений, переписки, телефонных переговоров и т.д.;
— права давать запрещенному законом деянию, по которому полиция проводит расследование, официальную уголовно-правовую оценку, то есть права самостоятельно осуществлять уголовно-правовую квалификацию деяния и составлять по этому вопросу какие-либо официально правоустанавливающие акты, кроме как предварительную оценку деяния в качестве преступного.
Прокуратура имеет более высокий институциональный статус. Прокурор должен являться подлинным правоведом, призванным осуществлять правоприменение, толковать нормы права, оценивать наличие или отсутствие в уголовном преследовании публичного интереса, представлять в ходе уголовного процесса государство и общество и т.д.
При этом уголовно-процессуальные полномочия прокурора в ходе досудебного производства по уголовному делу должны быть как «фильтр» между полицией и судом. С одной стороны, прокурор контролирует полицию, иначе говоря, «надзирает» за ней — как с точки зрения эффективности расследования и защиты публичного интереса, так и с точки зрения гарантий прав личности. С другой стороны, он «процессуализирует» собранную полицией информацию и решает вопрос о передаче дела в суд. Именно прокурор дает деянию официальную уголовно-правовую оценку по итогам и с учетом полицейского расследования, то есть квалифицирует его по нормам материального уголовного права. При этом «процессуализация» прокурором материалов полицейского расследования, сопряженная с официальным выдвижением обвинения, может иметь характер как окончательный, когда дело передается в суд для рассмотрения по существу, так и промежуточный, когда прокурор обращается в суд за применением соответствующей меры пресечения или разрешением на производство соответствующего следственного действия.
Функции суда определяются конституционно-правовым статусом судебной власти, с одной стороны, призванной быть гарантом прав и свобод личности, а с другой стороны, являющейся единственным инструментом окончательного разрешения всех правовых споров. Полномочия в уголовном процессе суда нередко устанавливаются путем определения некоей исчерпывающей компетенции, в то же время возлагая на него те функции, которые не вправе выполнять полиция и прокуратура. К примеру, если соответствующее действие, скажем, прослушивание телефонных переговоров или производство обысков в жилище, совершенно необходимо для эффективного функционирования системы уголовной юстиции, но при этом ни полиция, ни прокуратура не вправе самостоятельно ограничивать право граждан на неприкосновенность частной жизни или на неприкосновенность жилища, то единственным выходом является возложение данного полномочия на суд. Если же действие, скажем, производство экспертизы, не сопряженной с помещением лица в психиатрический или медицинский стационар, не требует ограничения ничьих конституционных прав, то нет никакого резона обременять суд дополнительными функциями в виде «санкционирования экспертиз» и т.д.
В такой ситуации, если рассматривать только досудебное производство и не затрагивать вопросы разрешения уголовных дел по существу, становится ясно, что в любой развитой современной уголовно-процессуальной системе к исключительным полномочиям суда относятся:
во-первых, принятие решения о применении любых форм ограничения прав и свобод лица, от заключения под стражу до принудительного привода, включая так называемые «альтернативные меры пресечения», подписка о невыезде, залог и т.д. Единственным исключением, разумеется, является кратковременное полицейское задержание;
во-вторых, дача разрешения на производство следственных и подобных им действий по собиранию доказательственной или любой иной информации, сопряженных с ограничением конституционных прав и свобод личности.
Именно данными полномочиями судебной власти, основанными на конституционно-правовой роли суда как гаранта индивидуальных прав и свобод, определяются в современных правопорядках пределы так называемого «предварительного судебного контроля».
Айдар СЕКЕНОВ, судья Семейского городского суда
